Всеукраинская общественная организация
«Цирковой союз Кобзова»

М.А. Рыбаков

Киевский цирк:
люди, события, судьбы

Издание второе,
дополненное и исправленное

Оглавление

ВЫСОКИЙ УРОК СЛУЖЕНИЯ ИСКУССТВУ
/Пребывание в Киеве прославленных братьев Дуровых/

Продолжая разговор о мастерах цирка, чье творчество так или иначе было связано с Киевом, нельзя не рассказать о братьях Анатолии и Владимире Дуровых. Имена Дуровых известны не только любителям цирка, о них знают  и у нас в стране и за рубежом.
Владимир Леонидович (1863-1934) и Анатолий Леонидович (1864-1916) Дуровы - выдающиеся клоуны-дрессировщики. Они дали новое направление жанрам клоунады и дрессуры, определили их дальнейшее развитие, оказали огромное влияние на развитие цирка в целом. Их достижения в области дрессуры и клоунады составляют золотой фонд мирового циркового искусства.
Владимир и Анатолий родом из дворянской чиновничьей семьи; в таких семьях к цирку относились весьма пренебрежительно, считая его низкопробным развлечением для невзыскательной и неразборчивой публики. Когда умер отец, братьев воспитывал их  крестный - преуспевающий адвокат, который определил обоих мальчиков в Первый Кадетский корпус. Позднее А. И. Куприн, хорошо знавший А. Дурова по Кадетскому корпусу, рассказывал, что Анатолий обладал исключительными способностями - был отчаянным спорщиком и забиякой, непоседой и крикуном, заводилой во всех проказах и прекрасным товарищем. Но именно за те качества, которые ценились в среде учеников, Дурова невзлюбило начальство. Не нравилось ему склонность Дурова к едкой и острой сатире, а, кроме того, у этого мальчишки под партой всегда был настоящий зверинец! Кого только не припрятывал Анатолий в карманах, ранце или в укромных местечках ученического стола: тут гостили ящерицы и лягушки, мыши и кузнечики, а однажды прямо перед столом, за которым восседала строгая экзаменационная комиссия, у этого дрянного мальчишки из кармана выпорхнул самый настоящий воробей!
Братьев отчислили из учебного заведения и они покинули богатый дом своего преуспевающего крестного. Увлечение цирком оказалось сильнее сытой жизни и блестящих перспектив по окончании Кадетского корпуса. Мальчики присоединились к группе артистов, кочующих с цирком-шапито. Вначале братья выступали акробатами и гимнастами, а затем стали в своих номерах использовать дрессированных животных. Так определилось их амплуа - клоун-дрессировщик.
Мы неоднократно подчеркивали, что в ХIХ и в начале ХХ века русским артистам не приходилось рассчитывать на большую популярность и внимание со стороны публики. Очень немногие русские артисты, не прибегая к помощи звучных заграничных псевдонимов, завоевывали любовь российских зрителей. Дуровы же оказались в числе тех артистов, которые своим искусством покорили не только отечественного зрителя - им рукоплескали  в цирках Франции, Австрии, Испании, Германии; их блестящие номера вызывали бурный восторг у тысяч и тысяч зарубежных зрителей. Своим искусством братья Дуровы утверждали высокое мастерство артистов русского цирка.
Братья работали, прежде всего, с мелкими, и часто, с необычными для цирковой дрессуры животными: свиньями, козами, гусями, пеликанами, зайцами и кроликами, морскими свинками и т. п. Оба брата пользовались феноменальной известностью и популярностью; их приезд на гастроли воспринимался зрителями как удивительное событие в жизни города. Дуровы заслуженно считались “королями аншлагов” - цирки во время гастролей Дуровых были заполнены до отказа.
Анатолий был настоящим любимцем публики. Балагур, остряк, умница, обладающий красивой речью, великолепной дикцией, голосом, утонченными аристократическими манерами и жестами, он не просто выступал на манеже, он царствовал на нем. И триумфальные успехи его, и острые стычки с властями, его импровизации и розыгрыши, его необычайные авантюрные похождения - все мгновенно становилось легендой. Да и сам Анатолий Дуров уже в самом начале своей потрясающей цирковой карьеры стал личностью легендарной.
Владимир Дуров, как и его младший брат Анатолий, тоже с детства мечтал о цирке. Еще мальчиком он увлекался наблюдениями за жизнью и повадками животных, делал попытки дрессировать своих питомцев. Успех Владимира был не меньший, чем у его младшего брата, а бывало, и больший. В своих выступлениях Владимир Дуров прибегал к политической сатире, живо откликался на события современности, не страшился обличать на манеже в форме сатирических и пародийных сцен сильных мира сего и власть предержащих.
Именно братья Анатолий и Владимир Дуровы сформировали и развили совершенно другие - новые, гуманные  принципы и методы дрессировки животных. На базе достижений братьев Дуровых строится и современная цирковая дрессура.
В прошлом обучение большинства животных проводилось дрессировщиками с применением силы; животных истязали, запугивали, причиняли боль. Например, чтобы заставить медведя танцевать на задних лапах, животное ставили на металлический лист, под которым разводили огонь. Металл накалялся, несчастный зверь обжигал лапы и чтобы хоть как-то облегчить боль, начинал подпрыгивать - чем не танец! В клетку к хищникам укротители входили с железным трезубцем, заостренной металлической пикой, намеренно причиняли животным боль, стараясь держать их в постоянном страхе. Именно страх перед истязаниями и заставлял животных выполнять трюки. Жестоким способом воздействовали не только на хищных зверей, но и на лошадей: в ход шли шамбарьер, хлыст, стек. Если требовалось, чтобы лошадь опустилась на колени, ее били по ногам, до тех пор, пока она, не выдержав боли, поджимала ноги и падала на колени. Такую “репетицию” проводили много раз, стремясь закрепить трюк, так что потом, в манеже, стоило только дрессировщику прикоснуться к ногам лошади стеком, как она поспешно опускалась на колени - кланялась зрителям.
Братья Дуровы категорически отрицали какое-либо насилие над животными в процессе подготовки номера, настаивали на том, что добиваться от животного выполнения поставленной задачи нужно совершенно другими методами, учитывая особенности каждого животного в отдельности, характерные привычки, инстинкты и рефлексы, свойственные тому или иному представителю “братьев наших меньших”. На примере это выглядит следующим образом. Требуется, скажем, чтобы собака поднялась на тумбу. Ее не загоняют наверх силой или угрозами, а просто кладут на край тумбы какое-нибудь лакомство. Собака, чтобы заполучить это лакомство, вынуждена вспрыгнуть на тумбу. За исполненный по собственной инициативе трюк собаку хвалят, угощают еще и подобным же методом закрепляют достигнутое. В результате собака сама поднимается на тумбу, привыкнув, что там ее непременно ждет вознаграждение за выполненную работу.
Владимир Дуров описывал, как однажды он учил свинью вальсировать. Он протягивал животному лакомство, потом отводил руку и перекладывал угощение в другую. Свинье приходилось переступая, поворачиваться, чтобы заполучить угощение. Постепенно повороты становились все больше, и свинья теперь делала полный круг. Со временем животное усвоило, что если повернется вокруг себя - получит лакомство. Потом уже, стоило только Владимиру Дурову определенным образом протянуть к животному руку, как умница-хавронья начинала грациозно вальсировать и исполнять сложные пируэты.
Владимир Дуров первым провозгласил главный принцип свой работы с животными, принцип трех “Л” - Любовь, Ласка, Лакомство (поощрение). И хотя Владимир был не менее талантливым клоуном-сатириком, чем его младший брат, прославился он прежде всего как несравненный и неподражаемый дрессировщик. Именно в дрессуре Владимир значительно превзошел не только своего брата, но и всех остальных современных ему дрессировщиков. Отметим, что еще в самом начале их творческой карьеры пути братьев разошлись, они ни разу не выступали вместе и никогда одновременно в одном городе.
В процессе работы с животными Дуровы тщательно изучали поведение животных и их характерные особенности, а потом, проанализировав наблюдения, использовали эти “природные склонности”  для обучения животных тому или иному трюку. Так, например, Владимир Дуров, работая с пеликаном, построил один из трюков на действии, которое свойственно пеликанам, живущим на свободе. В поисках пищи, птица ловко переворачивает и отбрасывает прибрежную гальку своим огромным клювом. Зная это, Дуров придумал следующий трюк: он изготовил большую книгу, листы которой были из фанеры, а между листами положил кусочки рыбы. Пеликан в поисках любимого лакомства сосредоточенно переворачивал листы-фанерки. Зрители же видели, что птица усердно и увлеченно читает, перелистывает страницы книги.
Такими терпеливыми, вдумчивыми, гуманными методами подготавливали братья Дуровы своих питомцев к работе. Владимир Леонидович неоднократно подчеркивал: “В основу моей дрессировки была положена проповедь любви, проповедь, отрицающая всякое насилие... Мои ученики почти каждый раз за исполнение задания в виде поощрения получают лакомство, что заставляет их охотно исполнять задание”. И дальше: “Основным условием моего метода является бодрое, творческое настроение животного. Ни боль, ни голод, ни переутомление - недопустимы”.
Дуровы часто прибегали к весьма остроумным приемам, чтобы заставить животное исполнять тот или иной трюк.  Порой братьям приходилось проявлять чудеса находчивости и смекалки. В выступлении Анатолия Дурова есть одна известная сценка, когда свинья проявляет интерес только к одной, определенной газете, а от других “брезгливо” отворачивается. Свинье одну за другой протягивают газеты, но животное не проявляет к ним никакого интереса. Анатолий Дуров комментирует на манеже поведение животного: “Она не всякую газету любит, ищет свою. Интересно посмотреть на свинскую газету!” В руках дрессировщика в это время оказывается  черносотенный листок “Гражданин”. Свинья вдруг начинает тянуться к листку мордой, тыкается в него, проявляя явный интерес. Достигался этот трюк следующим образом: черносотенный листок смазывали салом, запах которого и привлекал хрюшку, а от запаха типографской краски она отворачивалась.
Внимательное наблюдение за животными, умение подметить характерные и естественные черты в поведении животных, позволяло Дуровым в искусстве дрессуры достигать особенного результата: действия животных выглядят как вполне целенаправленные и осознанные. Действительно, зрители видели, что пеликан “внимательно и сосредоточенно читал” книгу, а свинья сознательно выбирала среди всех газет “самую свинскую” реакционную газету.
Оба Дуровых демонстрировали на манеже номер “Железная дорога”. Прямо во время выступления на манеже укладывали рельсы и устанавливали станционные сооружения. Выезжал паровоз с вагонами. Животные исполняли определенные роли: машинистом была подвижная непоседа-обезьянка, станционным смотрителем была утка - она звонила в колокол на перроне. Роль важного начальника станции исполнял бульдог, а суетливыми пассажирами были морские свинки. Козел изображал контролера, а носильщиков, спешащих к прибывающему на станцию поезду - гогочущие гуси. Был у Дурова и безбилетный пассажир - заяц, примостившийся сзади на прицепе, и бедный безденежный актер - цапля. Бедному актеру не хватило денег на билет и он вынужден был путешествовать что называется “на своих двоих” - цапля на своих длинных ногах вышагивала по шпалам.
Для Дуровых очень характерны такие сюжетные, тематические сценки. Кроме широко известной “Железной дороги” большой популярностью у зрителей пользовались сценки “Европейский оркестр” и “Слон-парикмахер”. В первой сценке все звери были музыкантами. Слон хоботом крутил ручку шарманки, один морской лев азартно бил ластом по барабану, другой дул в дудку, пеликан, играя на цитре, увлеченно дергал клювом струны инструмента... В сценке “Слон-парикмахер” гигантский артист проделывал манипуляции настоящего парикмахера: взбалтывал в ведре пушистую мыльную пену, брал огромную щетку, какой обычно убирают пол, обмакивал эту “кисточку” в ведро и, как и положено профессиональному цирюльнику, мазал мыльной пеной несчастного перепуганного клиента...  А после тяжелого трудового дня гасил свечу и ложился спать в свою огромную слоновью  кровать...
Братья Дуровы, но особенно Владимир Леонидович, занимались изучением психологии животных на протяжении всей своей жизни. В юности В. Дуров посещал лекции известного физиолога М. И. Сеченова, поддерживал контакты со многими ведущими физиологами. В 1909 году Владимир Леонидович создает в Москве своеобразное учреждение, получившее название “Уголок Дурова”. Здесь не только показывали обученных трюкам животных, но проводилась экспериментальная и исследовательская работа, решались культурно-просветительские задачи. Был организован музей, читались лекции, демонстрировались опыты, раскрывающие сложную организацию психики животных, их возможности.
Новаторский подход к дрессуре, утверждение новых методов работы с животными - это лишь одна сторона деятельности братьев Дуровых. Нельзя забывать и о том, что оба брата были талантливыми клоунами. И прославились Дуровы прежде всего своим публицистическим репертуаром, острой политической сатирой. Их монологи, шутки, каламбуры, разыгрываемые с животными сценки, комментарии к тем или иным действиям животных зачастую имели ярко выраженное социальное и политическое звучание, говорили о политической позиции артистов. Вспомните “Свинскую газету” - черносотенный листок “Гражданин”! В сценке “Железная дорога” Дуров  с нескрываемой иронией комментировал, какие пассажиры занимают места в вагоне первого класса, какие - во втором, а какие - в третьем, дерзко высмеивал существующее социальное неравенство. Выступления Дуровых были направлены против социальной несправедливости утвердившегося общественного строя, произвола полицейской и судебной власти, продажности чиновников и борзописцев-газетчиков, непреодолимой бюрократии царских учреждений, против лицемерия, ханжества, чванства. У публики едкие, ироничные, дерзкие шутки Дуровых вызывали горячий отклик, у власть предержащих - гнев и раздражение.
Дуровы всегда стремились к злободневности, актуальности своих шуток, стихотворных монологов. Так, выступая перед публикой в годы русско-японской войны, Анатолий Дуров указывал на крыс и читал свой монолог, обращаясь к публике:

”Порошок от крыс купите - объявление гласит -
Он мышей и крыс в минуту радикально истребит”.
Но скажите. отчего же нет отравы никакой
Против страшных крыс двуногих, что размножены войной?
Против гнусных и зловредных, интендантских алчных крыс,
Против тех, кто без стесненья провиант солдатский сгрыз,
Обувь, кожу, холст, овчину и казенное сукно.
Знают все, что эти крысы причиняют много бед,
К сожалению, для них-то никакой отравы нет...

Такие обличающие монологи в стихах были характерны как для Анатолия, так и для брата Владимира. Многие монологи, сатирические стихи, каламбуры и шутки, иронические и язвительные остроты получили широкую известность. Однажды, поводом для острой шутки послужил конфликт Анатолия Леонидовича, человека независимого, с градоначальником Одессы, адмиралом по фамилии Зеленый. Конфликт возник именно тогда, когда артист гастролировал в Одессе. На одном из своих представлений А. Дуров вывел на манеж борова, выкрашенного в зеленый цвет и обратился к другим животным с такими словами: “Кланяйтесь ему, кланяйтесь, потому что он - зеленый”. Конечно, Дурову тут же было настоятельно предложено покинуть Одессу.
В 1906 году Дуров гастролировал в Полтаве, выступая в цирке Е. З. Панкратова. На манеже он вынимал из ящика крысу, приговаривая: “Хабарная. Оч-чень веская. Это крыса полицейская”; затем артист читал стихотворение, в котором были такие дерзкие, язвительные строчки:
“Коль начальник за границей - идиот,
то его не награждают... А у нас - наоборот!”
Затем Дуров выводил на манеж целый зверинец: каждому животному соответствовала своя надпись:
Худая, вымученная лошадь шла с надписью “Рабочий вопрос”.
Собака, запертая в клетке - с надписью “Свобода” .
Крысы в клетке - с надписью “Редакция газеты”.
Утки в клетке - с надписью “Редактора”.
Дуров заканчивал свое выступление демонстрацией палки с надутым воловьим пузырем (вот-вот лопнет!) с надписью “Государственный банк”, и трижды обходил арену с этим реквизитом. Как говориться, без комментариев.
Не удивительно, что после такого крамольного представления последовал рапорт полицейского пристава полицмейстеру: “После каждого выхода Дурова на арену, в особенности после раздражающих басен, стихов, рассказов, вывода животных и выноса вещей с надписями, публика,  преимущественно молодежь и рабочий класс, с криками и аплодисментами одобряли Дурова, вызывая по нескольку раз”.
А. И. Куприн, близко знавший Анатолия Дурова, писал о нем: “Этот величайший русский цирковой артист, впервые показавший, что клоун не шут, а художник и сатирик, что он достоин своего памятника, пусть по нынешним временам не в бронзе, а хотя бы в благодарных признательных сердцах”.
Анатолий и Владимир Дуровы признаны выдающимися артистами русского дореволюционного цирка. В юбилейный год, когда отмечалось столетие творческой деятельности Анатолия Дурова, газеты писали:

                              
Владимир Дуров                                             Анатолий Дуров

 

“Он, бичевавший в своих репризах власть имущих царской России, видится нам прогрессивным, неистощимым на выдумку. Он не боялся утратить свое “лицо”, занимаясь стихосложением, живописью, коллекционированием. И в этом, безусловно, проявилась многогранность его интересов, таланта. Казалось ему, сыну дворянина, судьба обещала нечто заманчивее профессии клоуна, а он трудом, избегая всего прочего, пробивался именно этой дорогой. Таким был тот, кто с гордостью называл себя “королем шутов, а не шутом королей”.
Публицистически остро, актуально, злободневно звучали шутки, каламбуры, стихи Владимира Дурова. Следует заметить, что братья Дуровы в своих выступлениях продолжали традиции скоморошьих цирков: в их сатирических монологах, иронических комментариях сопровождающих выступления животных, в стихах на злобу дня, живет традиция скоморошьих раешных шуток-прибауток, которыми балаганные зазывалы старались привлечь публику, традиция кукольников, разыгрывающих пьески собственного сочинения о находчивом простаке Петрушке, который из всех ситуаций выходил непременно победителем, а власть предержащие оставались в дураках. При этом Петрушка не отказывал себе в удовольствии саркастически прокомментировать в стихотворной форме  поражение “их высокоблагородий”. Именно в этих импровизационных раешных скоморошьих прибаутках черпали вдохновения братья Дуровы, именно поэтому так популярны были их каламбуры и шутки у простого люда.
О своей гражданской позиции артист впрямую заявлял , читая на манеже стихотворный монолог:

Я шут, друзья, тяжелых наших дней.
Обязанность моя - смешить не королей,
Коим не слышны свысока
Народа тягостные стоны.
Но моего я колпака
Не дам за их короны.

Этому принципу Владимир Дуров следовал неуклонно. Многие его шутки и сатирические монологи широко известны. Однако, для примера, все же напомним одну из них.

Царское правительство, напуганное событиями 1905 года, подъемом революционного движения в стране, издало конституцию, которая оказалась документом формальным, по сути не менявшем бесправного положения народных масс. Владимир Дуров так откликнулся на это событие: стоя на манеже, он наблюдал за собакой, которая вертелась юлой, стараясь ухватить себя за хвост, а затем произносил хлесткую фразу: “Смотри, не оторви себе хвост, а то будешь собака куцая, как наша конституция!”
В программе Владимира Дурова были сценки с дрессированными животными в основу которых были положены известные басни, но интерпретировал их Дуров по-своему, стараясь проводить аналогии между моралью басни и современностью. Вот на манеже появлялись слон и маленькая вертлявая собачка - зрители конечно же без труда вспоминали басню Крылова “Слон и моська” - “По улицам слона водили...” Однако, по замыслу Дурова, старая басня на новый лад звучала свежо и остро: слон - это Пушкин, а моська - поэт-футурист! Выводили свинью, которая подкапывала бутафорский дуб. Благодаря сатирическим комментариям Дурова, басня приобретала совершенно новый политический смысл: мощный вековой дуб - это Россия, а свинья, которая пытается подкопаться под корни дерева - деятель правого толка Пуришкевич...
В 1911 году Владимир Дуров выступает в Екатеринославском цирке. С арены в зал летят следующие строки:
Я шут, я клоун, зачем сатира?
Привык я прямо в лицо хлестать
Того, кому так сытно в мире,
Кому жизнь - словно родная мать.
Но тем, кто вскормлен суровой жизнью
И вечно бьется с могучим злом,
Хочу сказать я живое слово,
Хочу объять родным теплом.
Я в людях зверя подметил зорко,
С смешной гримасой зову вперед.
Я слышу - глухо шумит галерка:
Там сила рвется, зовет и ждет,
И сердце просит борьбы, отваги...
Я крикнуть что-то в толпу хочу.
Но вижу брови, мундиры, шпаги...
Я только шут... И я молчу...
Пора бежать мне от мороза,
А может быть, и от властей.
За шуткой - горе, за смехом - слезы,
Бесправный ужас последних дней.
Насилье, голод, позор, проклятье -
Вот, что в сатире хотел сказать...
Но замолкаю, желаю счастья
И жажду встретить я вас опять...
Затем Дуров демонстрировал настоящий каскад реплик, шуток, каламбуров, реприз и т. д.:
- Я бы вам еще сказал, да закон язык сковал!
- Все воры забастовали, потому что полиция берет целых 75 %!
Обращаясь к лошади, Дуров спрашивает ее
- Ты меня любишь?
Лошадь утвердительно качает головой - да!
- А публику любишь?
Лошадь повторяет то же самое - да!
- А полицию любишь?
Лошадь отрицательно качает головой - нет!
- Нет? А, так и ты полицию не любишь?
Показывая крыс, Дуров представляет их публике: “Вот это - крыса канцелярская, а это - крыса интеллигентная, а это - самая зловредная - это крыса полицейская”.
Артист указывает на ложи и кресла прямо перед собой, занятые зажиточной публикой и дерзко произносит:
“Здесь все святые, самодовольные, желающие лишь святого покоя, а там (указывает на галерку) - места народные, массы голодные, полные сил и отваги, жаждущие борьбы, ждут только клич к борьбе, массы народные, массы голодные!”
Затем Дуров выносит куклу, наряженную в мундир интенданта и критикуя интендантское ведомство, устраивает ей “казнь” через повешение.
Затем выводит верблюда, называя его “премьером моей труппы, который ничего не хочет делать, и подал в отставку”(намекая на злободневный в то время вопрос об отставке премьер-министра Столыпина).
И все это произносится и демонстрируется всего какой-нибудь месяц спустя после утверждения постановления, запрещающего “оглашения на представлениях в цирке куплетов и острот, вызывающих враждебное отношение к правительству и осуждающих действия его”.
За дерзкое нарушение артистом государственного указа екатеринославский губернатор наказывает Дурова по закону: “крупный денежный штраф или арест на две недели”.
На злобу дня по новому интерпретирует  Владимир Дуров свой знаменитый номер “Железная дорога”. Он называет его “Железная дорога крыс”, и теперь все роли в этой сценке исполняют крысы: машинист - крыса, стрелочник, носильщики, кондуктор  - крысы; черные крысы ехали в вагоне первого класса, белые  - в вагоне второго класса, а серые - в третьем классе. И только начальником железнодорожной станции Дуров назначил кота.
В Киеве Дуровы гастролировали часто и охотно. Их по-настоящему привлекал и город, имеющий славные культурные традиции, и благодарная, восприимчивая,  щедрая на аплодисменты и овации публика. У Дуровых даже возникло намерение обосноваться в Киеве на длительное время...


Из прошения А.Дурова генерал-губернатору по вопросу о запрете ему выступать в Киеве, 30 августа 1897 г.

Впервые киевляне увидели Анатолия Дурова в цирке Альберта Шумана в 1889 году. В 1897 году в Киеве проходят гастроли Терезы Штадлер - жены А. Дурова, а вскоре в город снова приезжает сам Анатолий Леонидович. На этот раз он выступает в цирке Годфруа. Интерес зрителей к выступлениям Дурова был огромен. Газеты одна за другой помещали хвалебные отзывы о представлении Дурова: “Публика ежедневно устраивает этому русскому клоуну самые шумные овации. Различные “кунсштюки” прекрасно дрессированных собак, кошек, свиней и прочих животных вызывают, в особенности на детских личиках, неподдельный восторг”.
Жители Киева с нетерпением ждали новой встречи со знаменитым дрессировщиком. Однако на этот раз он приехал в Киев только через семь лет. Выступал Дуров в цирке Крутикова. В 1908 году снова гастролировал в Киеве, теперь демонстрируя своих четвероногих друзей в заведении “Шато-де-Флер” - и снова с большим успехом. Тогда Анатолий Леонидович решает открыть в Киеве свой цирк и обращается за разрешением к генерал-губернатору.
Но... Дело в том, что накануне Дуров выступал неподалеку - в Белой Церкви, и там слишком уж досадил своими шутками местному начальству, задев в своих выступлениях местную жандармерию. От артиста потребовали публичных извинений, Дуров отказался. Тогда жандармский ротмистр пригрозил Дурову, что дела этого так не оставит, и отправил рапорт киевскому обер- жандарму генералу В. Новицкому. Когда же Дуров пришел к Новицкому с прошением, тот не пожелал даже слышать о строительстве цирка и выгнал артиста из кабинета. В своем рапорте на имя генерал-губернатора Новицкий писал: “Дуров - по профессии клоун, представляет из себя в высшей степени дерзкого и нахального человека и позволяет себе во время представлений, для приобретения популярности в публике, затрагивать чинов местной полиции иносказательными, насмешливыми, крайне оскорбительными для должностных лиц двусмысленными рассказами, в коих олицетворяются и высмеиваются известные местные лица“.
Дуров полагал, что в своем выступлении клоун должен дать зрителю пишу для самостоятельного осмысления; артист много размышлял о назначении клоунады, о природе комического, и даже написал лекцию “О смехе и о жрецах смеха”, которую впервые прочитал в 1913 году в Москве, а годом позже выступил с этой лекцией и в Киеве, в театре Бергонье.
В последний раз киевлянам довелось увидеть А. Л. Дурова  в 1915 году в кинотеатрах “Корсо” и “Ренессанс” в драме “Золото слезы и смех”, в комедии “Чужое добро” и в цирке братьев Ефимовых, незадолго до смерти выдающегося артиста.
“В отравленный источник печали он влил каплю, одну только каплю живой воды - смеха, и сделал его целебным, дающим силу и жизнь”, - так сказал о замечательном клоуне-сатирике М. Горький.
Владимира Дурова киевляне любили и принимал не менее тепло и восторженно, чем его прославленного брата. Впервые Владимир Леонидович гастролировал в Киеве в 1893 году с цирком Сура. Целый месяц продолжались его гастроли с 300 животными. Через два года Дуров привез в Киев дрессированных ежей, мышей, крыс, волков, собак, козлов, баранов, и т. п. Об этих гастролях Владимира Дурова киевская газета “Жизнь и искусство ”  в декабре 1895 года писала: “Сцена укрощения зверей - гвоздь цирковой программы, а “ежовые”, “крысьи” и “свиные” представления г-на Дурова пользуются шумным успехом, особенно среди юной публики. Опыт гипнотического выступления с собакой принадлежит к наиболее выдающимся выступлениям г-на Дурова”.
И если демократическая публика - зрители галерки, прогрессивные деятели искусства, литераторы и поэты, горячо любили цирк Дуровых, их удивительное мастерство дрессировщиков и клоунов-сатириков, то власть предержащие - царские сановники, генералы, полицейские столь же горячо ненавидели и цирковые выступления Анатолия и Владимира и самих братьев за их независимый, дерзкий и бесстрашный характер. Запрещения представлений, изгнания с места гастролей, аресты, высылки, штрафы оскорбления преследовали братьев на протяжение всего их творческого пути. Даже за границей их язвительная сатира, метко бьющая в цель, однажды привела А. Дурова в Моабитскую тюрьму в Берлине. Завистники и недоброжелатели истребляли его дрессированных зверьков, отравили любимую лошадь, подожгли здание цирка, а  однажды, в цирке Годфруа, во время выступления А. Дурова, на арену из слухового окна  упал увесистый камень... Попечитель киевского учебного округа запретил посещающим учебные заведения являться на лекцию  А. Дурова “О смехе и жрецах смеха”.
В 1902 году В. Дуров арендовал место на Троицкой площади, построил временный деревянный цирк и решил выступать здесь в течение трех сезонов. Однако местные власти отказали ему в гастролях, ссылаясь на особую пожарную опасность деревянного цирка, несмотря на то что накануне здесь же выступали цирки Сура, Труцци и др.
Дуров подал жалобу в сенат, разбирательство тянулось  три года и закончилось отказом.
Таким образом, дуровский цирк в Киеве просуществовал всего лишь 3,5 месяца - с 28 декабря 1902 года по 13 апреля 1903 года.
За эти месяцы киевляне вдоволь насмотрелись на выступления любимого клоуна-дрессировщика, выступавшего вместе со своей женой Анной Игнатьевной.
“Ежедневно, на дневных и вечерних представлениях, - писала “Киевская газета” в январе 1903 года, - цирк переполнен. Посмотреть есть на что. Собака “Запятайка ” проделывает такие вещи, что диву даешься, откуда у человека берется столько терпения, чтобы приучить животное к таким кунштюкам, как угадывание цифр по желанию публики, производить сложение и вычитание”.
Показал В. Дуров киевлянам и пантомиму “Война буров с англичанами” в исполнении своих четвероногих питомцев. Вышла острая политическая антивоенная сатира - захватчиков англичан изображали свиньи, свинья Чемберлен важно восседала на фаэтончике, который везли парой волк и овца, а газетчиков, поставлявших “правдивую и объективную” информацию о англо-бурской войне изображали... утки.
В эти месяцы в цирке Дурова выступал, конечно же, не только сам знаменитый дрессировщик, но и многие другие знаменитые артисты: велосипедисты труппы Чинизелли, известный клоун Брыкин, жокей Ж. Безано, китайская труппа акробатов, фокусники, жонглеры и др. артисты, пользовавшиеся успехом у киевской публики.
...Однажды А. И. Куприн, разглядывая морского льва, обратил внимание на его необыкновенно выразительные глаза и по взгляду их решил, что животное это должно быть очень умным, хотя существовало всеобщее мнение, что все морские животные непреодолимо тупы. Дуров вскоре опроверг это мнение - по совету Куприна он взялся за дрессировку морских львов и вскоре продемонстрировал зрителям своих подопечных, выполнявших довольно сложные трюки. Увидеть морских львов на представлениях Владимира Дурова киевляне смогли во время его гастролей в 1908 году в театрах Бергонье и А. М. Крамского.
Следующая встреча киевских зрителей с прославленным артистом произошла уже в 1912 году в цирке Крутикова. В этот раз Дуров устроил для детей настоящий праздник - после представления он катал маленьких зрителей на своих дрессированных животных - слоне, оленях, верблюдах... В 1915 году Владимир Леонидович вновь посетил Киев, выступая в “Сибирском цирке Стрепетова” (в помещении цирка Крутикова) и в “Новом театре” (Крещатик, 36).
По единодушному мнению ведущих отечественных и зарубежных искусствоведов, во всем мире не было артистов, располагавших таким огромным разнообразием животных, к тому же выдрессированных с таким неподражаемым мастерством - братьям Анатолию и Владимиру Дуровым не было равных...